Волынског о колонна советских военнопленных проходит через украинское село. Снимок сделан в августе 1941 г в районе Умани



Скачать 382.32 Kb.
страница1/3
Дата17.11.2018
Размер382.32 Kb.
  1   2   3


Вариант от 15 ноября 2014 г.

Г Л А В А V I

О Т З Е Л Е Н О Й Б Р А М Ы Д О В Л А Д И М И Р А -

В О Л Ы Н С К О Г О




Колонна советских военнопленных проходит через украинское село. Снимок сделан в августе 1941 г. в районе Умани.
«Путь на Голгофу». По немецким оценкам, в «Уманском котле» оказалось в общей сложности около 130 тысяч советских солдат и офицеров, входивших в состав трех армий прикрытия госграницы - 6-й, 12-й, а также бывшей 26-й, которые были развернуты в районе «Львовского выступа». Из этого общего числа окруженных на восток, к своим, смогли пробиться примерно 10 - 11 тысяч человек. На полях вокруг сел Подвысокое, Копенковатое, Терновка, Перегоновка, а также в самом лесном массиве Зеленая брама полегло, опять же, по немецким данным, примерно 18,5 тысяч. Еще несколько тысяч окруженцев погибли в водах рек Синюха и Ятрань в ходе безуспешных попыток пробиться через речные переправы у сел Терновка и Покотилово. Для оставшихся в живых 103 тыс. солдат, офицеров, генералов была уготована участь немецкого плена.

С немецкой стороны основную роль в Уманском сражении сыграли 17-я полевая армия К. Штюльпнагеля и 1-я танковая группа Э. фон Клейста. Соответственно, они и осуществляли прием и первичную регистрацию военнопленных: по состоянию на 8 августа 52 800 человек были зарегистрированы как взятые в плен 17-й полевой армией, 45 500 человек - 1-й танковой группой Э. фон Клейста. ( 1 ) Определенное участие в боях вокруг Зеленой брамы приняли также итальянцы, румыны, венгры. Однако всех взятых в плен в Уманском сражении эти союзники Германии сразу же передавали немцам.



c:\users\admin\downloads\0_44de6_4c2f7d55_l.jpg

Снимок, сделанный одним из немецких военнослужащих в первой половине августа 1941 г. в окрестностях Зеленой брамы. Колонна советских солдат и офицеров, плененных в Уманском котле, следует от к сборно - пересыльному лагерю, развернутому в г. Умань.

Уже первые недели войны показали, как мало значили для немцев жизни советских военнопленных. Солдаты вермахта проявляли по отношению к захваченным в плен советским солдатам и офицерам удивительную жестокость. По малейшему поводу их расстреливали, закалывали штыками, давили для развлечения гусеницами танков, морили голодом, сжигали заживо, травили собаками.

Некоторых сдавшихся в плен расстреливали на месте. В «Уманском котле» именно так поступили с командирами 16-й танковой дивизии - ее комдивом, полковником Михаилом Ивановичем Мындро, майором Минасяном Мануком Арутюновичем, начальником оперативного отдела штаба дивизии, подполковником Окропидзе Иваном Константиновичем, командиром 16-го танкового полка дивизии. Они были взяты в плен в первых числах августа в районе сел Легедзино и Павловка – I и расстреляны. ( 2 )

Дороги, по которым проходили колонны военнопленных от мест боев до фронтовых лагерей и далее от одного пересыльного лагеря к другому, были усеяны телами застреленных или заколотыми штыками голодных, обессиленных людей, которые не могли выдержать ежедневные сорокакилометровые марши. Применительно к плененным в «Уманском котле» общая длина маршрута, по которому перегоняли пленных, составляла более 200 километров. Несколькими неделями позднее, после разгрома группы советских армий в «Киевском котле», пленных перегоняли уже на расстояние 400 км, причем в сентябре - октябре, в период начавшихся осенних дождей и холодов. Сколько человек из тех колонн погибло, не дойдя до пунктов назначения?

В немецкой историографии тему обращения с советскими военнопленными в основном освещают в приглушенных тонах, либо делают акцент на том, что в трагедии виноваты власти Советского Союза, не присоединившиеся в свое время к Женевской конвенции об обращении с военнопленными. Еще одна немецкая версия - вермахт - де не был готов принять и обеспечить надлежащим питанием то число солдат и офицеров Красной армии, которое было пленено в первые же месяцы войны.

Эти объяснения не стыкуются с реальными фактами. Для подавляющего большинства немцев советские военнопленные были «представителями расы, искоренение которой служит прогрессу». ( 3 ) Соответственно, немецкие солдаты как во время боя, так и после него, руководствовались логикой, что чем больше будет уничтожено таких представителей расы, подлежащей «искоренению», тем большими будут заслуги вермахта в деле «обеспечения прогресса».

Именно поэтому конвоиры гнали советских солдат и офицеров десятки километров под палящим августовским солнцем Украины, сознательно не позволяя им напиться даже из попадавшихся по дороге речек или водоемов. Именно поэтому немецкие конвойные специально стреляли в местных жителей, которые по пути следования колонн пытались передать пленным хоть какую - то еду. Именно поэтому частям вермахта и тыловым службам было строго запрещено выделять что - либо с армейских складов, даже трофейных, для обеспечения питанием советских военнопленных. Более того, из реквизируемых на оккупированных территориях продовольственных товаров на обеспечение питанием пленных разрешалось использовать только пшено, горох, чечевицу, картофель, капусту, брюкву, а из мяса - только конину «второй степени свежести». При этом дневной рацион питания пленных был рассчитан так, что заведомо не обеспечивал количество калорий, необходимое для простого физического выживания ( … )

Какова была судьба попавших в плен в «Уманском котле? Тех, кого немцы не расстреляли на месте? Кого не добили после тяжелых ранений на поле боя? Или тех, кто просто обессилел, упал на дорогу в процессе конвоирования в прифронтовые сборно - пересыльные лагеря и был застрелен или заколот штыками? Совсем небольшое число «уманских окруженцев», можно сказать - единицы, смогло бежать по пути следования колонн или из промежуточных лагерей. Часть была освобождена немцами после первых устных допросов: летом 41 –го немцы пытались разыграть карту национальной розни и после первичной проверки отпускали на свободу украинцев, особенно уроженцев западных областей. Тем не менее подавляющее большинство бойцов и офицеров армий, плененных в «Уманском котле», было отправлено в лагеря военнопленных - «офлаги» (лагеря для офицерского состава) и «шталаги (лагеря для рядовых). Там, в этих лагерях, почти всем уманским окруженцам будет суждено погибнуть от голода, холода, сыпного тифа и пуль немецких расстрельных команд в страшную зиму 1941 - 1942 гг. К весне 1942 г. из взятых в плен под Уманью в живых останется лишь один из четырех или пяти…



Сразу же по завершении боев под Уманью танковые дивизии Клейста развернули свои боевые порядки на восток и продолжили движение к Днепру. Поэтому взятыми в плен уманскими окруженцами на первом этапе занимались службы обеспечения тыла и специальные охранные батальоны 17-й армии.

Еще до завершения боев у Зеленой брамы, то есть в самых первых числах августа 1941 г., командованием 17-й армии было принято решение развернуть сборно - пересыльный лагерь в г. Умань, в который по мере сдачи в плен бойцов окруженной у с. Подвысокое группировки советских войск направлялись под конвоем большие, до двух с половиной тысяч человек, колонны плененных воинов Красной Армии. На основании воспоминаний, которые оставили некоторые из тех, кто сражался в «Уманском котле» и затем выжил в немецких лагерях военнопленных, можно с большой долей достоверности не только восстановить, но и рассчитать по дням и датам путь, по которому в августе 1941 г. немцы гнали колонны военнопленных по этапам от Зеленой брамы до Умани и далее - до Гайсина, Винницы, потом - в лагеря постоянного содержания.



Первый этап - дивизионный пункт сбора «Перегоновка». Пунктом сбора солдат и офицеров, взятых в плен в «Уманском котле», то есть в с. Подвысокое и окрестных селах, стала территория и производственные постройки бывшего сахарного завода в селе Перегоновка, расположенном в нескольких километрах к юго - западу от Зеленой брамы, на берегу реки Ятрань. Название села символичное: там находились речные броды, через которые крымские татары столетиями «перегоняли» захваченных во время набегов на Украину пленников…

В Перегоновке, на обнесенной капитальным забором территории в течение дня происходило накопление пленных, на следующее утро их группировали в колонны до 2,5 тысяч человек - предел, установленный соответствующими инструкциями вермахта, и гнали пешком в течение всего светового дня за сорок километров до Умани. С учетом числа пленных, взятых у Зеленой брамы - 103 тыс. человек, таких колонн из Перегоновки в Умань должно быть много, и эти колонны изможденных людей бесконечной чередой тянулись под жарким украинским солнцем целых сорок километров. Колонны разделялись интервалами в полтора - два километра (дистанция, определенная все тем же инструкциям вермахта по части обращения с военнопленными).



Первая половина августа 1941 г. Колонна советских военнопленных во время марша (предположительно от Перегоновки к Умани).

Вспоминает Митрофан Иванович Танченко (в августе 1941 г - капитан, и.о. командира 88-го лап 80-й сд 37-го ск 6-й армии, пленен 6 августа 1941 г. в с. Копенковатое): «На сборном пункте нас держали недолго. Все это время подвозили выловленных людей, приносили раненых, а по селу еще раздавались отдельные выстрелы, крики «хальт!», плач женщин и детей, стоны стариков и раненых. Раненым никакой помощи не оказывалось со стороны немцев, хотя их санитар находился здесь же. Только мы сами перевязали товарищам раны остатками индивидуальных пакетов, а когда их не хватало, то изорванным бельем. 


Рядом причитала женщина, плакали маленькие дети над колхозником, которого немцы убили только за то, что он не хотел идти в колонну пленных, доказывая, что это его дом и семья. Но гитлеровцы не стали разбираться, а выстрелом тут же, на пороге дома, на глазах у жены, старушки матери и маленьких детей, убили невинного безоружного человека. 
На сборном пункте нас немцы не трогали, ничего не отбирали, кроме оружия, и проверяли патронташи, нет ли патрон и гранат. Не запрещалось оказывать необходимую помощь раненым, но отлучаться с места сбора не разрешали, даже за водой для раненых. 
Когда было собрано около 70 человек, военных и гражданских, нас построили в колонну по два человека, окружили конвоирами и повели по балкам из села в сторону Умани. Мы покидали место боя во второй половине дня 6 августа 1941 года, но покидали его уже не как победители, а как побежденные, под усиленным конвоем. 
При отправке нас из Копенковатого немцы не разрешили взять с собой раненых, которые не могли самостоятельно двигаться, хотя мы просили, что будем по очереди нести их на руках. Однако немецкого лейтенанта, который был ранен в этом бою в ногу, заставили нести на руках в тыл. Что сталось в дальнейшем с ранеными, нам неизвестно, но мы их больше не видели. 
Вышли на высотку, откуда открывался вид на с. Копенковатое и лес, в котором мы вели бои несколько дней. Я оглянулся, внимательно окинул взором весь район. Ярко светило солнце, вдали слышалась артиллерийская канонада. Полевая дорога вела среди копен скошенного и сложенного в копны хлеба, а почти за каждой копной располагались орудия и минометы противника, бронемашины и танки, артиллерийские наблюдательные пункты, а несколько дальше ближайшие тылы противника. 
Вся эта смертоносная машина была нацелена в сторону, откуда доносилась артиллерийская канонада, и на село, в котором официальный бой уже закончился, но фашисты продолжали вылавливать спрятавшихся людей, грабить и расправляться с мирным населением. 
Перед самым закатом солнца нас привели во двор сахарного завода в селе Перегоновка. Здесь располагался штаб крупного соединения, который занимал помещения бывшего заводоуправления. Мы только успели остановиться и сесть прямо на дороге после изнурительного пути, как нам, здесь уже через переводчика, велели строиться в одну длинную шеренгу. После построения нас оцепили и начали обрабатывать. Группа эсэсовцев самым тщательным образом выворачивали наши карманы, дорожные мешки и сумки, у кого они сохранились, забрали все до последнего клочка бумаги и огрызка карандаша. 
Во время осмотра мы, т.е. я, Полежай и Бабин стояли вместе. К нам подошел офицер, свободно говоривший по-русски, назвавшись русским офицером, служащим в немецкой армии, долго выпытывал у Полежая, не офицер ли он. Его выдавал внешний вид. Большая шевелюра, без голоного убора, офицерского покроя летний костюм и явно заметные следы знаков различия. Я же и Бабин не вызывали подозрения. Мы оба были стриженые под машинку, в красноармейских летних костюмах, пилотках. Я был с бородой и носил ватную телогрейку, которую захватил в Копенковатом ночью, ибо ночи уже были прохладными. Полежай отделался от офицера тем, что назвался старшим сержантом сверхсрочной службы. 
Ясно было, что офицер не был согласен с доводами Полежая, но, удостоверившись, что он больше ничего не добьется, отошел. Но перед уходом он все-таки иронически спросил: «Ну, куда дальше, до Москвы или до Берлина?», Кто-то из наших на эту иронию бросил реплику: «Дальше драпать придется». Он, как будто не слышал реплики, сказал «у нас вам хорошо будет» и удалился. 
Это «хорошо» уже чувствовалось сейчас. После осмотра и обыска нам даже не дали возможности напиться, хотя осмотр производили на берегу пруда и мы просили пить. Завели в какое-то помещение для скота, заперли за нами дверь и поставили часовых. Несмотря на голод и жажду, духоту и смрад в помещении, мы под свежими впечатлениями прошедшей ночи, утреннего боя, тяжелого изнурительного пути, сильно устали и безо всяких происшествий быстро уснули.» ( … )



Август 1941 г. Колонна советских военнопленных на марше.
Точно такую же историю о своем пленении рассказал Виктор Иосифович Бойко, командир взвода 12-го отдельного батальона связи 44-й гсд 13-го ск 12-й армии: «В этом бою я был ранен, контужен, попал в плен. Это было в селе Перегоновка 6 августа 1941 года.

Когда я пришел в себя, то увидел немецкого солдата. Он говорил на украинском языке. Тут же стояла группа в 10 - 12 человек наших солдат и командиров. К этой группе пристроили и меня. Два немца - конвоира повели нас к сахарному заводу, на котором виднелся немецкий флаг со свастикой и по которому мы стреляли из пушки.

По дороге мы узнали, что один из конвоиров бывший советский подданный, немецкий колонист из Одесской области. По договору он был отправлен в Германию, Он сказал, что его сын не захотел уехать в Германию и сейчас служит в Красной Армии.

Около сахарного завода стояла группа военнопленных. В основном все были ранены. Недалеко стояли подводы с тяжелоранеными.

С Перегоновки нас повели в Умань. Не давали ни есть, ни пить. Кто по дороге прикладывался к луже, чтобы испить грязной, вонючей мути, сразу же следовала автоматная очередь и человек оставался в этой грязи. Кто из раненых выбивался из сил, отставал, того тоже, здесь же на дороге пристреливали.

В Умани попали в карьер, который Е.А. Долматовский в своей книге «Было» назвал «Уманской ямой». Яма была забита военнопленными. В луже грязная, цвета глины, гнилая вода, но и к ней доступиться было нельзя. Нестерпимый зной». ( … )

Свидетельство о том, в каких условиях колонны военнопленных преодолевали 40 километров от Перегоновки до сборно - пересыльного лагеря - «дулага» в Умани, оставил в своих воспоминаниях Николай Петрович Ткаченко, 1932 г.р., уроженец одного из сел между Уманью и Зеленой брамой : «В 10-ти километрах от моей деревни в урочище «Зеленая брама» в ходе Битвы под Уманью попали в окружение 6-я и 12-я армии Южного фронта…



Я видел, как вели немцы колонны больных, грязных, умирающих от голода, ран и жажды пленных красноармейцев. На берегу речушки со стороны нашей деревни сидел немецкий автоматчик. Как только кто - нибудь из пленных, не выдержав жажды, бросался к реке напиться, фашист его расстреливал. В конце каждой колонны гнали военнопленных - евреев группами по 5 – 8 человек. Немцы - конвоиры в черных мундирах поочередно избивали их палками, резиновыми шлангами, и всем, что попадало под руку. Уставал бить один, подключался другой охранник. Наши пленные старались помогать отстающим, выбившимся из сил солдатам. Пытались их поддержать, подставить свое плечо. Немцам это не нравилось. Они выхватывали из колонны ослабевших и тут же их пристреливали. Кто их хоронил, я не знаю, но помню лужи крови на дороге и лежащие рядом пилотки наших бойцов. Таких мест на расстоянии немногим более километра было несколько…» ( … )
Второй этап - лагерь «Уманская яма». Однодневный сорокакилометровый переход из Перегоновки заканчивался на юго - западной окраине Умани, на территории бывшей птицефермы и расположенного рядом карьера кирпичного завода глубиной в 6 - 10 метров. Соответствующие службы 17-й полевой армии наспех преобразовали их в сборно - пересылочный лагерь, «дулаг», ставший одним из наиболее зловещих из числа 180 лагерей военнопленных, развернутых немцами на территории Украины. В литературе, посвященной темам войны и плена он известен под названием «Уманская яма». Условия содержания советских военнопленных в этом лагере были таковы, что даже немецкие историки признают, что шансов на выживание у доставленных в этот лагерь советских военнопленных, особенно в начале августа, было немного. Офицеров размещали в помещениях бывшей птицефабрики и давали воду и хоть какую - то баланду. Рядовых же немцы сгоняли в глиняный карьер, обрекая людей на многодневные страдания от жажды и голода.

Ниже приводится написанный сухим, бесстрастным языком отрывок из книги профессора Гейдельбергского университета Кристиана Штрайта «Вермахт и советские военнопленные», посвященный уманскому лагерю: «Другой пример из зоны ответственности группы армий «Юг» показывает, как вследствие организационных ошибок и без того сложная ситуация с пленными могла обостриться ещё больше. В ходе боёв на окружение в районе Умани (начало августа 1941 г.) 17-я армия оборудовала два армейских пункта сбора военнопленных, создав ограниченные запасы продуктов «за счёт сбора трофейных запасов и выдачи малоценного продовольствия с армейских складов». 1-я танковая группа и дивизии направляли теперь без предварительного уведомления большую массу пленных в Умань на 16-й пункт сбора, где к 10 августа 1941 г. скопилось 50 000, а к 12 августа - 60000 - 70000 пленных. И, хотя продовольствие на пункте имелось, пищу готовить не могли из-за отсутствия полевых кухонь; воды также не было. Поскольку материалы следовало экономить, был отдан общий приказ, чтобы армейские пункты сбора пленных и пересыльные лагеря работали только с трофейными кухнями; здесь, как и в большинстве других случаев, пленные «прибыли в лагерь не то что без полевой кухни, но и почти исключительно без какой-либо посуды». Соответствующие приказы войскам направлять пленных обязательно с этими предметами «войска опять-таки оставляли без внимания». 13 августа пленные впервые получили питание, после того как был подавлен бунт путём расстрела «зачинщиков». ( … )

Это - констатация фактов со стороны немецкого ученого - историка, который спустя десятилетия предпринял попытку составить более или менее объективное представление об обращении вермахта с советскими военнопленными. И тем не менее рассказ ученого - исследователя не передает ужаса того, что творилось в «Уманской яме». Вот, к примеру, свидетельство Василия Михайлович а Мищенко, в 1941 г. командира хозяйственного взвода, лейтенанта: «Раненым и контуженным я попал в плен. В числе первых оказался в Уманской яме. Сверху я хорошо видел эту яму еще пустой. Там были лужи с водой, но особенно мне запомнились две лошади, которые были привязаны к столбам. От этих лошадей через пять минут ничего не осталось…» ( … )

В последующие дни проблема обеспечения военнопленных едой решалась примерно так же - к десятиметровому обрыву подводили трофейных увечных лошадей, добивали их выстрелом в голову, а потом сталкивали туши вниз. И только примерно с середины августа (если верить К. Штрайту - после 13 августа) к лагерю подвезли захваченные под Уманью советские полевые кухни, в которых из неочищенной картошки, рубленой капусты, буряка, может быть, с добавлением кусков конины, варили нечто вроде баланды. Но и ее хватало только тем, кто смог пробиться к пункту раздачи. Раненым, больным, выбившимся из сил, не доставалось и этого. Чтобы подавить муки голода многие из них ели карьерную глину, которая, попав в желудок, разбухала, и человек умирал в страшных муках от заворота кишок. Жители Умани из сострадания начали приносить к «Яме» в больших количествах домашнюю еду в надежде хоть как - то облегчить страдания узников лагеря. Немцы против этого не возражали: на дне ямы был сколочен чан, сверху к нему был протянут дощатый желоб, и жители Умани, приносившие еду, выливали в этот желоб содержимое своих кастрюль и котелков , а внизу все это жадно подхватывалось изголодавшимися пленными красноармейцами…




Лагерь военнопленных в Умани, в бывшем карьере кирпичного завода ( так наз. «Уманская яма»). Снимок сделан кем - то из немцев в самом начале заполнения лагеря, то есть в первой декаде августа 1941 г.

Эти отдельные штрихи дают примерное представление об условиях содержания в Уманском лагере военнопленных из числа рядового состава. Описание офицерского отделения и порядков в нем содержится в воспоминаниях уже цитировавшегося М.И. Танченко: «Подняли нас на рассвете следующего дня (то есть, 7 августа - примеч. В.К.). День выдался пасмурный, брызгал дождь, нас наскоро построили, оцепили конвоирами с овчарками, в голове колонны стал на мотоцикле полевой жандарм, с большим железным орлом на груди. Путь был длинным и тяжелым. Уже вторые сутки без пищи и воды чувствительно отражались на состоянии каждого. Но люди шли, подгоняемые конвоем. Отстать или сесть было нельзя, ибо каждого, кто выбился из сил, фашисты пристреливали или прикалывали штыком. 


Навстречу нам почти на всем пути двигались пешие, конные и на машинах гитлеровские войска. Солдаты гитлеровских войск врывались в колонну пленных, избивали безоружных людей, грабили последние вещи. Особенно охотились за сапогами, поясными ремнями, плащ-палатками и исправными вещевыми мешками. Чтобы сберечь сапоги каждый из нас порезал голенища сапог. Таких порезанных сапог фашисты не брали, зато озлобленные били людей за порчу сапог. В дальнейшем, по порезам голенищ легко было определить, что человек был в лагере пленных.
При встрече с немецкими частями колонну сводили с дороги в поле, и это несколько облегчало наше положение. Сойдя с дороги, мы могли поднять несколько колосков хлеба, вытирая зерно из которых, жевали и этим несколько утоляли голод. Пищей служило все, что попадалось по пути: стручки гороха, початки кукурузы, сахарная свекла, капуста, картофель, а кому попадалась морковь или тыква, так это уже был деликатес. Проходя через села, колхозники выносили продукты, но конвой поднимал такую стрельбу, что все разбегались, а несколько человек из нашей колонны остались лежать на дороге. 


Несколько способствовала нам и погода. Всю дорогу мочил дождь. Хотя было и тяжело под ногами, зато ободряла прохлада и люди, даже выбивавшиеся из сил, продолжали идти, поддерживаемые товарищами. Каждый следил друг за другом и если кто начинал отставать, его всеми силами поддерживали, ибо отстать – это означало быть расстрелянным. Уже приближаясь к Умани, измученные люди без пищи и воды переставали реагировать на стрельбу конвоя и, пренебрегая смертью, бегали за пищей и водой, которые выносили жители сел и города. По прибытии в лагерь, мы многих товарищей не досчитались. Они погибли в пути только за то, что их мучили голод и жажда или они выбились из сил и не смогли двигаться дальше…
К исходу дня 7 августа 1941 г. нас привели в Уманский лагерь военнопленных. Процесс водворения
нас в лагерь был очень простым. Открыли ворота, впустили в загородку и не преминули возможностью подтолкнуть задних тумаками, резиновыми шлангами и прикладами. Наше знакомство с лагерем началось с расспросов - дают ли хоть чего-нибудь поесть? Это сейчас было самым важным, ибо мы уже вторые сутки ничего не ели, если не считать того, что погрызли в дороге сухого зерна или сахарной свеклы. 
Нам показали костры у ворот этой загородки, на которых варилась пища в двух небольших котлах. А в лагере людей было уже много и рассчитывать получить хотя бы немножко пищи было трудно. Однако, мы думали, что в лагере существует хоть какой-нибудь порядок и сначала покормят прибывших с длительного перехода и голодных. 
Под лагерь был использован птичник, в котором до войны содержалась птица. Двор птичника был обнесен и внутри на отделения разбит металлической сеткой (речь идет об отделении для офицеров, рядовых же сгоняли в бывший карьер, из которого до войны добывали глину для расположенного рядом кирпичного завода. Этот карьер, собственно, и дал название всему лагерю - «Уманская яма» - примеч. В.К.)

Имевшиеся помещения также представляли собой строения для содержания птицы. Немцы только дополнили его колючей проволокой извне, украсив по углам сторожевыми вышками, на которых установили пулеметы, и около вышек противотанковые пушки и минометы. Вначале лагерь охранялся только извне, по отсекам можно было передвигаться свободно. 
В помещениях люди не помещались и круглые сутки находились под открытым небом - и под палящими лучами августовского солнца, и в дождь, и в холодные ночи. А основная масса людей была раздета. Кто даже захватил с собой шинель или плащ-палатку, то еще в начале пути был освобожден от них немецкими солдатами. 
Вскоре после нашего прибытия начали выдавать пищу. Чтобы получить консервную баночку чечевицы или гороха, нужно было построиться в очередь по два человека. Но проголодавшиеся и измученные люди не хотели понимать никакой дисциплины, становились в несколько очередей и толпились к воротам, за которыми готовилась пища. Все это приводило к тому, что охрана разгоняла толпу палками, резиновыми шлангами, прикладами и даже штыками. Отогнав толпу в противоположный конец двора, а оттуда все снова бросались бегом в очередь, и так повторялась картина до тех пор, пока из котла не выдавалось все варево. 
Попытавшись стать раза два в очередь, мы поняли, что добиться пищи мы не сможем, начали искать место для ночлега, ибо уже спускались сумерки. В нашем дворе было только одно небольшое помещение и туда набилось полно людей. Мои товарищи, Полежай и Бабин также полезли в помещение, чтобы немного обогреться, так как еще с дороги были мокрые и сейчас сильно озябли. Я, имея телогрейку, пристроился к куче людей под помещением. 
Кое-как продрожав на холоде ночь, я поднялся очень рано. К котлам уже стояла порядочная очередь и если бы она так продолжалась, я смог бы получить баночку варева. Однако, по мере готовности пищи повторялась вчерашняя картина, а именно, бегание из угла в угол, как стадо скота под палками охраны. Побегав несколько раз, пища кончалась, нужно было ждать другого котла. Времени выдачи пищи установлено не было, т. к. ее не хватало, а выдавалась по мере готовности котла. Котлов уже было установлено несколько и еще продолжали устанавливать, это давало хоть малейшую надежду на получение в будущем пищи. 
Следующий день (то есть , 8 августа - примеч. В.К.) выдался теплым, солнечным, мы высушились и обогрелись. Но это мало радовало, становилось жарко, и к голоду добавилась жажда. Людей все прибавлялось. Надежды на получение пищи и воды было мало, оставалось ожидать голодной смерти. Молодых, здоровых бойцов немцы брали в город и в поле на работы, откуда они приносили куски хлеба, огурцы, сахарную свеклу, тыкву, картофель и др. Этими продуктами они делились с ослабевшими товарищами, но были и такие, что начали продавать и менять на вещи продукты. 
Таких эгоистов было немного, но они были и они же, сговорившись, группой устраивали толпу у котлов, часто подставляя спину под удары, по несколько раз в день получали пищу, в то время как их товарищи умирали с голоду у них на глазах. Они позже были приведены в соответствующий порядок и многие из них лишились жизни, как предатели, но до этого погибло голодной смертью много хороших людей. 
На второй день мне также не удалось достать ни одной крошки пищи. К исходу дня куда-то пропали мои товарищи, и я остался один, хотя кругом и было много людей, но они пока были чужие, незнакомые. 



Каталог: fr
fr -> При неисправной автоматики автомобиля ток зарядки может быть недостаточным или привести к перезаряду при повышенных значениях
fr -> Модуль заряда Li-ion аккумуляторов на микросхеме tp4056
fr -> Автозарядка автомат
fr -> Многофункциональное зарядное устройство Ni-Cd/Ni-mh аккумуляторов на контроллере max713
fr -> Труды института
fr -> Питание для спортсменов
fr -> Мириманова Е. В. М 63 Система минус 60, или Мое
fr -> Государственное казначейство украины
fr -> Руководство по переносу системы «Клиент-банк» на другую ЭВМ
fr -> Работа с программой Outlook Express


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница