Вячеслав Рассыпаев



страница2/4
Дата17.11.2018
Размер0.63 Mb.
1   2   3   4
Глава третья

Столица Иннеары местами даже более беспорядочна, чем Киев. Она – как лес, только из улиц и домов: порядка нет, а душа радуется. Ярким подтверждением тому служит «крученость» 36-го маршрута ввиду невозможности проехать прямо с площади Андерсена на Таймырское, и тут же – прямизна 25-го с 35-м, пересекающих этот самый 36-й в двух точках, но на разных уровнях.

34-й, безобидно уходящий из «котла» маршрутов Киргизского проспекта в сторону залива Манжерок, задумывался именно как ответвление. Потом знакомые приписали его... мне. Мол, маршрут-отшельник. Лишь потом пошла мода «присваивать» дальнейшие маршруты тем или иным моим корешам и не совсем корешам. И первым из таких стал 36-й. Думаете, Таймырское – целевой массив этого самого 36-го – всегда было Таймырским? Нет. Оно сначала именовалось Толочинкой. Долгое время после 36-го «открывались» одни «именные» троллейбусные маршруты: 49-й, 48-й, 37-й, 38-й, 39-й, 40-й, 61-й, 9-й... А вот 33-й, который по рассматриваемой шкале считается старше 36-го, стал «именным» позднее. И виной тому – тот самый мой одноклассник Виталик, несколько лет работавший водителем во 2-м киевском троллейбусном депо.

На моих глазах троллейбусная схема Лазамеру разрасталась со страшной силой – по той причине, что вариант малых городов с таким мегаполисом не проходил. Самодостаточным в качестве «оторванных» от общей сети получились лишь 21-й и 43-й; взять же такой «дуэт», как 52-й с 55-м – они бы просто не существовали друг без друга, хотя и кардинально отличаются своими «самостоятельными» отрезками. Помимо того, они ведь оба имеют общую остановку в черте города только одну – то бишь конечную «Чумаченковский рынок», от которой 38-й, 42-й и 45-й едут в глубь самого города. 52-й и 55-й – практически пригородные маршруты, но всё же, коль скоро они – 52-й и 55-й, а не 252-й и 735-й (коих и нет вовсе), они подчиняются правилам городских перевозок. Кстати, 80-й, 81-й и 83-й также везут пассажиров далеченько за черту столицы, только не на север, а на юго-запад. Недолго просуществовал в «гордом одиночестве» на юго-востоке города 77-й: его очень быстро дополнил 74-й.

Попытаемся совершить небольшую экскурсию по той части Лазамеру, откуда всё начиналось.

Садимся в первый вагон подъехавшего 3-го троллейбуса 1241-1250 и разворачиваемся вокруг клумбы на площади Героев Новороссийска. Отсюда начинается Киргизский проспект, никакого собственно отношения к Киргизии не имеющий – просто лучшего названия для центральной трассы не нашлось, и люди к этому привыкли. Развернулись, поехали. Уже после первой остановки – «Универмаг «Звезда» – от нас ответвляются влево под прямым углом 13-й и 49-й, причём у 13-го впереди – лишь разгрузочный участок до ул. Варяжской, а вот у 49-го – целое Пиротехническое шоссе, тянущееся до массива Мрачков на крайнем северо-востоке. Мы же сейчас направляемся к Орнаментной площади, на полпути к которой (на углу бульвара Эдит Пиаф) к трассе следования нашего поезда сначала слева подсоединяется 51-й, а справа (ненадолго) – 35-й, причём эти два маршрута были «открыты» мной с временной разницей почти в 19 лет. Тем временем мелькают встречные 902, 1394-1364, 1709-1710, 408, 4233, 4358, 4494, 5067, 8514... Те, что из пятого депо, на данном участке исключительно 35-е. Правда, успеть увидеть на данном коротком промежутке и 5067, и 8514 малореально, ибо 35-й – один из самых редко ходящих маршрутов. Пока проедут три или четыре 3-х, 35-й встретится лишь один. Именно ввиду предельной пропускной способности Киргизского проспекта он не может ходить чаще...

На Орнаментной площади мы прощаемся с 35-м и 36-м и едем дальше прямо уже не только с 33-м и 51-м, но и с 23-м и 34-м. Они подключаются с левой стороны – с улицы Песочной. Общие остановки всех этих маршрутов довольно длинные, но их всего три: «ул. Зональная», «ул. Телевизионная» и «Кармаловский рынок». И тут 34-й, на котором ездят исключительно копии «Шкод-14Тр», под строго прямым углом откалывается вправо – на тихий двухполосный проспект Мечты. Его целевая зона – Пьехинка и Манжерок. Примечательно то, что здесь 34-й почти задевает бортом здание, прерывающее тротуар на Киргизском проспекте в этом месте. Иначе бы здесь «ДАКи» могли ходить как миленькие... Это уже два года спустя я обнаружил хитрейшую закономерность: поезда или «гармошки» ходят лишь на тех «именных» маршрутах, чьи «хозяева» умеют водить транспортные средства. Лишь на 52-м, уже упоминавшемся выше, таковых нет из-за 24-градусного уклона по Электротележному шоссе. И поделом: живой прототип посёлка Лаговское меня знай себе дразнил своим скороспелым умением ездить на электропогрузчике в 1989 году – ему просто надо было ещё тогда ногу ампутировать, чтоб педали не мучил.

Едем на нашем 3-м (1241-1250) далее. Примерно в километре от угла проспекта Мечты уходит влево малоприметный 51-й – здесь всего в трёхстах метрах от этой развилки его конечная «ж/д платформа «Демарино». Самого железнодорожного полотна почти не видно: пути почти полностью пролегают под улицами, бульварами и проспектами, лишь кое-где выныривая на свет. Но и путям метро они не мешают – те действительно под землёй (кроме участка «Удодицкая» – «Бомбешкинская» на юге левого берега Раданэ). А наш Киргизский проспект, застроенный преимущественно семиэтажными домами у тротуаров да двух-трёхэтажными во дворах, приближается к своему логическому завершению – Легендарной площади.

Здесь наш 3-й на мгновение смыкается с 7-м и 60-м, присоединяющимся со стороны Керамической площади, а затем весьма красиво отсоединяется от 33-го и всех остальных. За Легендарной площадью начинается Лунный бульвар; вроде бы он и логично продолжает трассу, но по застройке он разительно отличается от Киргизского проспекта: вместо кирпичных семиэтажек с волютами здесь преобладают 12-этажные плиточные дома с балконами.

Но мы не едем по Лунному бульвару! В самом начале этого бульвара левые полосы проезжей части плавно уходят вниз относительно средних и правых. Метров через сто эти полосы превращаются в резкий поворот налево – на ул. Сенсационную, переходящую в Соевый спуск. Вот куда мы поворачиваем! Эта дорога уже только для 3-го маршрута. Она идёт медленно, но уверенно вверх, и конечная – «ул. Андрея Миронова» – с самой улицей Андрея Миронова проезжими частями не стыкуются. Разворачиваемся как бы во дворе П-образной семиэтажки, числящейся по Миронова. Сама улица проходит со стороны фасада этого дома; более того – нечётная её сторона представляет собой крутой склон правого берега Раданэ.

Доехав в обратную сторону до Легендарной площади, можно перейти дорогу и сесть на 33-й, чтобы исследовать Лунный бульвар. Лучше даже поймать 60-й – он идёт на целых пять остановок дальше, но мы всё же сядем на 33-й; пусть это будет 1081-1083. Угол между Лунным бульваром и ул. Сенсационной составляет градусов 65 – так что не зря из центра по Киргизскому проспекту пущены два равнозначных маршрута, а не один. Разнообразия ради пристроимся на задней площадке второго вагона нашего 1081-1083. Закомпостируем талончик... О, класс! Когда-то и в Киеве такие коды компостеров процветали – правда, латинских букв они не выбивали. «SJ» из дырочек – круто!

Трасса 33-го (а также 7-го, 23-го, 60-го) здесь пряма и без единого уклона. До поворота на Меховую, с которой 33-й идёт на отстой на Безоблачной, у нас 11 остановок. За окнами, помимо белобалконных домов, – небольшие кинотеатры, универсам «Мраморный», маленькие скверы и стадиончики... Даже пару поликлиник. Только в эти поликлиники никто в качестве пациентов не ходит – они бутафорские. Они в первую очередь служат ориентирами для неосвоившихся в Лазамеру приезжих. Жители Чумаченково (север столицы) или Медведевки (запад) путаться здесь не станут: лазамеруанцы свой город знают досконально. Нет, не в плане знаний заслуг того или иного исторического лица, связанного с Лазамеру (хотя, конечно, и не без этого), а географически. Говорить, как куда добраться из одного конца столицы Иннеары в другой – преступление.

Итак, поликлиники и «ЖЭКи» позади. Ведущий вагон нашего троллейбусного поезда сворачивает на малоприметную улочку Меховую; здесь же предпоследняя остановка – «ул. Меховая». Слышно, как сработала стрелка. Так же, только без стрелки, осуществляется поворот на Безоблачную (ох и зрелище – два отстаивающихся 33-х (1446-1467 и 4352) и 67-й (1658). И – старт назад, в центр, с остановки «ул. Тминная», замыкающей квадрат. Левый поворот на Лунный бульвар, снова поликлиники, белобалконные дома, песочницы... Вот и Легендарная площадь. Уже третий раз! (А куда деваться?)

Вливаемся в Киргизский проспект; 7-й и 60-й ушли на свою Керамическую площадь. Выйти лучше всего на Орнаментной площади, чтобы пересесть на такой легендарный (хоть и не проходящий через Легендарную пл.) 36-й. теперь наш курс в такой тупик, из которого и пешком-то выйти в какой-либо другой район нелегко.

На 36-м ходят только «9Тр» – сделанные, конечно, не в Чехии. Северная-то конечная у этого маршрута обыденная, как мои штаны, а вот южная... И надо было туда троллейбусную линию прокладывать? – спросит сторонний наблюдатель. Надо! Несмотря даже на станцию метро «Таймырское» и одноимённую железнодорожную платформу.

Сразу за Орнаментной площадью у 36-го – резкий поворот «направо-назад». Но на самом деле – не назад, потому что сквозь пространство острого угла, описываемого нашим 697, чёрта с два пройдёшь пешком. Здесь пылевая зона, хотя её за последним домом по Киргизскому проспекту на этом участке и не видно. Столь же бутафорские сараи, склады картона и кирпича, кусочек пустыни почти в самом центре города... А чуть юго-западнее – пустырь. Это и есть Зона критического перепада. Остановка с таким названием – единственная «самостоятельная» у 36-го, и залегает она в тоннеле, о котором уже упоминалось. А вот перед тем, как открыть двери на следующей остановке, 697 совершает невообразимый, буквально акробатический трюк – разворот вокруг клумбочки всего в 4 метра диаметром. Здесь же подсоединяется 2-й, идущий на Таймырское из глубины массива Моторный. Функция «двойки» ещё и в разгрузке 36-го, так как в 36-м редко когда можно занять свободное место; 36-му, как видим, альтернативы просто нет.

«14Тр» просто бы занесло (и разнесло по кусочкам) на таком вираже. Да и не вписался бы 407 или 4133 своим модерновым дизайном в архаичность Моторного и Таймырского. «Двойка»-то не делает сего адского разворота, но на ней ради солидарности тоже ездят только «9Тр» 4-го лазамеруанского депо. Была идея уничтожить этот нелепый с точки зрения земного прагматизма разворот 36-го (он на конечных таких кульбитов не делает!), чтобы по нему могли ездить машины других моделей, но – проект так и остался под стеклом. А я, признаться, представлял на нём «ДАКи». Не сработало... Какие «ДАКи», когда герой моей цеховой жизни 1988 – 1989 годов только дразнил меня своей туманной перспективой овладеть вождением электропогрузчика! И тут совпало... Ну не проделки ли это иннеарского Разума?

В общем, развернулись. И пошла брусчатая улица Анны Герман – справа болота с камышами, слева – одно- да двухэтажки. И главное – со стороны камышей расположены такие же остановки, как и с противоположной! Водились бы в Иннеаре цапли – 2-й и 36-й их бы развозили чаще всего. Но, увы, птиц там нет вообще. Рыб, земноводных, пресмыкающихся, иглокожих, насекомых – то ли к сожалению, то ли к удивлению, – тоже. Разве что в фильмах – для колорита. Фауна Иннеары проста: многие жильцы многоэтажек имеют собак, которые помогают хозяевам во всём – только что не разговаривают ни по-русски, ни по-английски, ни по-иннеарски. Они могут пылесосить ковры, перекручивать фарш для котлет, прибивать рейки для полок, оттирать грязь со стен – как тряпкой, так и собственной шерстью... Собаки держатся городов. А за городом – несколько другая картина: собак там не видать. Зайдёшь в полдень в лес близ столицы или хотя бы к западу от Бонуораже – а там с каждой ветки слышно на разных нотах: «Мяу! Мя-а-а-ау-у-у!» А забредёшь в этот же лесок ночью – там с тех же веток доносится трактороголосое: «Муррррр... муррррр...»

Философствуя о животных, мы и не заметили, как 697 прибыл на конечную. Да... Зона действительно непроходная. Просто немыслимо представить, что в каких-то четырёх километрах на север – параллельный диковатой улице Анны Герман Киргизский проспект! Перед нами – сиротливая двухэтажка с тёмно-синей неоновой вывеской «Видеокафе «Студент», а если мысленно продолжить брусчатую трассу хотя бы на 20 метров, – взор уткнётся в нешуточные горы, за которыми... знакомые по 34-му маршруту Пьехинка и Манжерок. Только не сразу: перед Пьехинкой ещё несколько кварталов, не принадлежащих этому массиву; в их центре, на плолщади Памяти Крайслериды, установлен памятник неизвестному мальчику, так и не научившемуся водить машину...

Жутковато здесь как-то. Нет, для тех, кому Лазамеру – дом родной не только на сознательном уровне, никакой жути на Таймырском не чудится, но киевлянин или москвич в этой части иннеарской столицы испугается. А потому дождёмся-ка другого 36-го (2-м нам ехать всё равно некуда) и изволим отсюда выехать. Пусть это будет 1274. И пусть его компостер выбивает на талончике «RÖ». Не «RO», а именно «RÖ»: диакритические символы здесь ох как в почёте – чтобы ни один оттиск не повторялся!

Вот мы уже подъезжаем к истоку улицы Анны Герман, куда 697 влился из адского разворота. Но 1274 просто круто сворачивает направо без всяких заездов на Моторный – подобно тому, как 697 сворачивал в тоннель у пылевой зоны. Правильно поняли: ради одного-единственного, сугубо знакового разворота в одном направлении на 36-й маршрут можно пускать только одиночные «9Тр»! Это эффект, господа. Эффект хоть и горьковатой, но – изюминки. Впрочем, на 2-м маршруте со временем вполне могут появиться «ЮМЗ-Т2». «14Тр», а тем паче «15Тр» или «ДАКи» на нём не появятся никогда: они там были бы похожи на звукосниматели в пылесосе.

Заезжаем опять в тоннель, берём парочку пассажиров в Зоне критического перепада – и выныриваем... правильно, на подходе к Орнаментной площади. Объезд площади по периметру против часовой стрелки, Киргизский проспект, бульвар Эдит Пиаф, универмаг «Звезда»... Площадь Героев Новороссийска! Да, 36-й её проезжает! Только не разворачивается, а едет дальше вправо-вверх (прямо всё равно дороги нет). Семь остановок – и конечная «пл. Андерсена» – общая с 13-м, 19-м и 41-м. На 13-м почему-то тоже не ходят «14Тр», а вот «ЮМЗ-Т2» – пожалуйста. Поезда же и сочленёнки на 13-м и вовсе неуместны: это второстепенный по всем параметрам маршрут.

Ну, с площади Андерсена можно уехать куда угодно – и почти на Боково, и на Молодогвардейское (19-м), и на Ведищевскую слободу (41-м), откуда уже недалеко до Чумаченково... На примере данного небольшого экскурса по нескольким центральным маршрутам видно, что путешествие в лазамеруанских троллейбусах – дело более чем увлекательное. Ведь, помимо того, что троллейбусы Иннеары – живые существа, они никогда не бывают забитыми до невозможности закрыть двери. Если в 697 было 14 пассажиров, то в 1274 – аж 16; ты посмотри, какая толпа! А так как в Иннеаре никто ни с кем вдвоём (тем паче – втроём) не ездит, планировка сидений в троллейбусах страны моей мечты отличается от киевской или московской: ряд – справа, ряд – слева и ряд – посредине, причём посредине он более разрежен. Проходить-то всё равно надо, как ни фокусничай...

Теперь, используя карту и зная подвижной состав на тех или иных маршрутах, можно (для начала – мысленно) попутешествовать троллейбусами 1-го, 2-го, 3-го или 5-го депо столицы Иннеары. Можно сделать комбинированную поездочку – с трамваями и метро. А что – чем плоха, например, сеть маршрутов от Терпкой Хурмы до посёлка Муравское?


Глава четвёртая
Давным-давно, когда на Земле ещё не было ни одного надувного матраца или круга, на территории нынешней сияющей всеми цветами столицы Иннеары жили малочисленные, но весьма «удаленькие» племена парнишек-разбойников. Они надували свои круги, тюфяки, лягушек и прочую резиновую дребедень. Воздух знал, что его вот-вот запрут навеки, и вырывался на свободу как мог. А у них было одно на уме: газ без пробки держаться не будет (улавливаете нарушение причинно-следственной связи?). Они его затыкали с такой скоростью, что выскочить успевало не более пары сотен молекул углекислого газа. После этого, как ни старались квадриллионы несчастных молекул вытолкнуть затычку, – не могли. И потом на это место пришли огромные племена благородных парнишек. Как увидели они, что делают эти смазливые бандиты... «Ты его – пробкой? Да ещё поплотнее?!!» – кричал законопослушный парень, сдавливая шею разбойника. – Ах ты, плотнюга! Да я тебя сейчас на лангет пущу, и начну с ноги!» (Ну, к этому времени разбойник успевал пнуть кедом своего могильщика не единожды.) Ну, поскольку поголовье благородных ребят значительно превалировало, они полностью одолели разбойников, но ничто бесследно не исчезает – здесь расположился пригород Плотнюгинская слобода. А вообще Лазамеру на костях разбойников построен – если не сплошняком, то в значительной мере.

«Как же тогда воздух в шинах троллейбусов держится?» – спросит первый же читатель этой книжки. Ну, во-первых, в этих шинах испокон веков находится поролон. А во-вторых, если бы там даже был воздух, – через открытый ниппель он бы выходить во время работы троллейбуса не стал. Молекулы углекислого газа (кислорода, фтора, аргона и т. п.) в Иннеаре – основа разума, и кому, как не им, понимать, что в случае несвоевременного улетучивания они создадут людям проблему? Троллейбус бы сделал ещё десяток-полтора рейсов по своему маршруту, потом – хоть с пробитой гвоздём камерой – заехал в депо, и тогда бы воздух мог бы не спеша (!) выйти из предоставленного ему «помещения».

Пробка – вот один из тех объектов всеобщей ненависти. Ясное дело, надувные матрацы и круги в Иннеаре выпускаются без всяких затычек. Единичные случаи кустарного изготовления пробок к ним разбойниками – это было бы не в счёт, если бы не вызывало хоть и локального, но сильнейшего резонанса. Вся атмосфера, чувствуя изготовление новой пробки, начинает по-своему беситься – и тогда даже нехилому зданию где-нибудь на открытой местности может не поздоровиться. А как только мальчишка решится заткнуть эту самую пробку в надутое резиновое изделие, – всё, капут мальчишке! Его же друзья мигом почуют неладное, атакуют и задушат по привычной схеме. Впрочем, после исчезновения Плотнюгинской слободы как разбойничьего притона такие рецидивы, к счастью, стали редкостью.

Аналогично не поздоровится мальчишке, который что-то пнёт или придавит ногой. Его, наверно, ждёт самая сладкая из возможных смертей, а именно – после пинка (нажатия педали) в нижней части ноги образуется перепонка, которую запросто можно сломать, как двойной черешок листа осины. Пока нога ещё в таком состоянии, пацан может ходить, но по специфическому запаху, напоминающему аромат коптящейся ветчины, его же приятели учуют ЧП и отломают ему ступню, как сайку от блока таких же саек в хлебном магазине, а потом съедят. Пока разбойник будет сопротивляться, не-разбойники ещё и вербально дадут ему понять, что он натворил. Согласитесь, горько слышать от своих же: «Братишечка наш родной, ты что, педальку ногой надавил?! А ну, давай сюда свою ногу вместе с кедом – мы её как следует зажарим!» Ну, инвалиды в Иннеаре не нужны – следовательно, недавний братишечка пацаньего кондоминиума станет постепенно растворяться в ближайшей воздушной массе. Похожая участь постигнет и того, кто поставит на пластинку иглу – только в этом случае ему друзья не ногу отрывать станут, а заколют бедного разбойника швейными иглами. И поделом – нечего фашистскими способами заставлять пластинку петь.

Настоящий бум лазамеруанцев вызвал фильм «Как Хандырбек перестал быть водителем», больше всего транслировавшийся в 1995 году в кинотеатрах «Песочный» и «Пенопластовый». Он даже рекламировался на «ДАКах» 1-го и 4-го депо, и, хотя иннеаряне не придают значения такой рекламе – для них она представляет собой лишь комбинацию цветовых пятен на корпусе – фильм пользовался успехом будь здоров. Ещё бы – для его съёмок даже жертва понадобилась... Из троллейбусов.

Без малого 18-летний синеглазый красавчик из Ташкента, самый завидный из юных водителей Хандырбек Сулманитдинов, услышав о существовании чудесной страны в параллельных мирах, не на шутку захотел туда попасть. На его счастье, близким его другом оказался коренной иннеарянин Ынзори Бончими, который прекрасно знал разбойничьи повадки и земные водительские навыки Хандырбека. Проведя с приятелем строгий инструктаж, Ынзори согласился взять его на экскурсию в ту самую чудесную страну, где каждый может без всяких волокит и унизительных медицинских процедур поводить «Шкоду», «ДАК» или, на худой конец, «ЮМЗ». Узбекскому разбойнику было мало отцовского «Москвича», педали которого уже орали благим матом по мере приближения подошв его чёрных кед «сыроежкинского» фасона. А отец хотел видеть сына местным Шумахером – или тогда ещё Айртоном Сенной, что ли. Он гордился своим сынишкой и больше всего боялся за сохранность его ног.

Хандырбек понимал, что отец ничего не должен знать об Иннеаре. Разглашение тайны грозило привлечением Ынзори к уголовной ответственности за совращение несовершеннолетнего. И вот как-то поздним вечером друзья отправились на пустырь, где между двумя безбрежными свалками неприметно стоял трухлявый сарай. Нет, никакой машины времени или телепортационного гаджета в нём не было. Однако Ынзори взял горячего Хандырбека за руку – иначе попасть в Иннеару было нельзя – и они вошли в таинственный сарай. Братишки – пока ещё братишки – обнялись, зажмурились и очнулись... в таком же сарае, только с дверцей с другой стороны. Вышли – и то, что для Ынзори было привычным ландшафтом, для Хандырбека явилось сбывшейся мечтой. Ослепительный, непривычный даже для ташкентского мальчишки свет Омиундра – звезды, аналогичной Солнцу относительно Земли, – резанул Хандырбеку глаза; первые секунд двадцать он вообще ничего не мог разглядеть в сплошной белой вспышке. Затем стали вырисовываться газоны с анютиными (даже и не совсем анютиными) глазками, побелённая меловым раствором бровка, асфальт с коричневато-бордовым отливом. Послышался гул какого-то «9Тр»...

Ынзори представил нового мальчишку своим приятелям. Марат Землемеров и Арсен Аризонский были приятно удивлены, увидев необычно смуглого представителя их тормуты. Взглянули на кеды и стали обнимать Хандырбека по очереди – в фильме эта сцена отображена особенно трогательно... Они были уверены, что теперь их ячейка мальчишечьей четверти иннеарского общества довершена. Братишки и не подозревали, какую коварную идею замыслил чёрненький хитрец. И вправду, первую неделю Ынзори гордился тем, что «привинтил» к хромой «табуретке» четвёртую «ножку». Повторюсь – иннеаряне любят число «4», и не без оснований...

А юный Сулманитдинов не мог смириться с «троллейбусовластием» в Иннеаре. Для него троллейбусы (да и легковушки, разумеется) представлялись железяками, достойными лишь того, чтобы подчиняться ножным манипуляциям таких «благочинных» ребят, как он. И Хандырбек семь дней вынашивал идею повести троллейбус по-ташкентски. Втихаря разувался, массировал ступни, чтобы сила концентрировалась именно в них... Потом засыпал на надутом Арсеном матраце без пробки – и ему снилось, как от подъезжающего троллейбуса слегка покалывает электрическим зарядом...

Ынзори неоднократно предупреждал Хандырбека, что никто не должен знать о его склонности давить педали ногами: иначе он будет изгнан из чудесной страны, как Адам из Эдема. Хандырбек же хотел остаться в составе замечательного квартета, но охота оказалась пуще неволи. Утром одного безоблачного понедельника он попросил приятелей сводить его в 4-е троллейбусное депо. Те, ничего не подозревая, выполнили его просьбу. На переднем плане стояли 1074, 4303, 4395... И на их фоне гордо смотрел вдаль элегантный 4508. Тот самый 4508, которого уже нет. Вместо него впоследствии пригнали двойник – такой же 4508...

Да, это был не «Москвич-411» длиной в два или три метра. Заворожённый вкушением запретного плода, узбекский разбойник лёгкой походкой вошёл в кабину 18-метрового «15Тр», включил главный тумблер, мягко опустил подошву угольно-чёрного кеда на педалевидную подставку – и... троллейбус дал себя в обиду ровно на три минуты! Подставка сработала как педаль: она прогнулась под ногой Хандырбека – и 4508 с не свойственным ему пронзительным визгом выехал из ворот депо! За окнами сразу зашелестел ливень, но Хандырбек его и не заметил: мечта разбойника сбылась. На целых сто восемьдесят секунд.

Уже на Киргизском проспекте мальчишку с земным менталитетом вырубило, и спустя одно мгновение он дёрнулся и не понял, что это перед ним за баранка, приборчики, лампочки какие-то – и вообще, где он находится?! Судорожно оглядываясь по сторонам, Хандырбек пришёл в ужас: какая-то коробка на колёсах несёт его неведомо куда, а тут ещё непонятные конструкции в самом «носу» этой коробки мешают ему выбраться на свободу! Зрители сразу поняли, что сделала с Хандырбеком Иннеара: она попросту отобрала у него умение что-либо водить и даже представление его мозга о вождении как явлении. Заметьте – в силу неопытности чёрненького паренька она даже не стала превращать его ноги в съедобные копчёности.

Всё же Марат и Арсен слегка унюхали аромат карбонада от его ног, когда Ынзори привёл его, совершенно невменяемого, на братскую сходку. Реакция Марата и Арсена была однозначной: разбойника не потерпим! Но Ынзори, познав множество земных несправедливостей, скрепя сердце заступился за незадачливого Хандырбека и не позволил искалечить его и предать воздушному забвению. Он понял – надо спасать мальчишку. А спасти его можно только одним способом – вернуть папе с мамой. С позором ли, без – но вернуть, пока ноги сами не растворились в воздухе Иннеары, как литий во фтороводородной кислоте.

Не в силах сдержать плача (квартет-то опять стал трио!), Ынзори взял похудевшего Хандырбека за туловище, взвалил на плечи и понёс к сараю, где был совершён телепортационный акт. Часть энергии коренного иннеарянина ушла на то, чтобы развернуть сарай снова на 180° и уложить почти бездыханного друга рядом с мирно спавшим куланом. Более необходимого для экстренной операции времени Ынзори на Земле оставаться не мог – нужно было возвращаться к Марату и Арсену... Смена кадра.

На Земле тем временем прошло не более пяти минут. Супруги Сулманитдиновы так до конца фильма и не поняли, с какой стати их подросшее чадо решило выйти из дома и заночевать на пастбище. Но когда Хандырбек проснулся и более-менее оклемался, а потом стал сторониться всего, что движется и фырчит, родители засомневались в подлинности собственного сына: а не подменил ли его этот чёртов инопланетянин? По голосу и повадкам выяснилось, что нет. Но умение водить даже старомодный «Москвич» к Хандырбеку уже не вернулось, в результате чего отец слёг с инфарктом, а мать с горя ушла в секту к какому-то шаману. Что угодно могли представить себе Закир Акмалевич с Гузалью Фаруховной, только не это. Вождение было для них неотъемлемой частью обожаемого сына.

Шарахаясь от грузовиков и автобусов, мотоциклов и велосипедов, Хандырбек решил уравновесить своё душевное состояние и уйти подальше от всей этой техники. Голос за кадром в конце фильма комментирует: «С того дня никто Хандырбека не видел – ни в Ташкенте, ни в его окрестностях, ни даже в горах. Но спустя год-другой пошли слухи, что в Каракумах завелось какое-то волосатое человекообразное существо, беспорядочно скитающееся по пустыне и пугающее верблюдов своим диким видом. Волосы цвета выгоревшей терракоты отросли ниже локтей, борода развевается на ветру, а глаза синие-синие – такие только у самых красивых азиатских мальчишек бывают. Если встретите этого загадочного реликта среди песков – не пугайтесь: лишь наберитесь смелости подойти к нему поближе и поинтересоваться, как его зовут».

_______________
Троллейбус 4508, превратив свои подставки для ног водителя в функциональные педали на манер земных, чтобы поставить разбойника на место, конечно, был заменён. После подчинения чьим-либо ногам это уже не троллейбус – увы... Останки первого экземпляра этой длинной «Шкоды» можно увидеть в Музее чрезвычайных происшествий близ станции метро «Площадь Памяти Крайслериды». Да, это он снимался в фильме, всколыхнувшем сознание целой страны из параллельного мира. Нынешний же 4508 – абсолютная копия своего предшественника – исправно ходит то по 3-му, то по 23-му, то по 25-му, то по 33-му маршруту, а то и на 43-й забирается. Но даже на Поднебесной трассе ставший легендарным бортовой номер напоминает представителям всех четырёх тормут о том, что приводить механизмы в движение следует руками.

Мне даже неловко признаваться, кто навсегда уравновесит грусть каждого из троицы тоскующих братишек. Это сейчас у меня ещё хватает сил противостоять суицидальным мыслям, когда тётки с Борщаговки да Куренёвки учат меня быть таким, как все. Боюсь, что ресурс силы противостояния им не безграничен. И тогда... ну, правильно – иннеаряне обожают число «4». Каково же невинной кошке столько лет быть трёхлапой?!




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница