Зарема Кипкеева



страница22/22
Дата09.08.2019
Размер2.03 Mb.
#127940
ТипКнига
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22

Заключение


Формирование этнических и административных границ на Северном Кавказе происходили с конца XVIII в. при непосредственном и решающем значении стратегических интересов Российской империи, так как военно-переселенческая деятельность правительства определялась внутренними и внешними факторами, влиявшими на безопасность новых границ государства. Перемещения и миграции местных народов, существенным образом изменившие этническую картину региона, зависели от степени их вовлечения в военные действия, выбора подданства (покровительства) и государственной принадлежностью той или иной территории, закреплённой в международных договорах.

Роль Российского государства была в рассматриваемый период решающей, хотя и не единственной причиной в переселениях народов. Значительную роль в этом играли особенности социально-экономического быта кочевых и горских народов Северного Кавказа, главной отраслью хозяйствования которых было кочевое или отгонное скотоводство, и другие общественно-политические реалии. Однако на формирование новых этнических территорий народов Северного Кавказа повлияли только массовые перемещения, проходившие в результате военно-переселенческой деятельности Российской империи и объективного восприятия на межгосударственном уровне статуса того или иного народа. Миграционные процессы на Центральном и Северо-Западном Кавказе были прямо связаны с утверждёнными в мирных договорах границами: между Российской империей и Крымским ханством до 1783 г., Российской и Османской империями с 1783 по 1829 г.

Российская политика, направленная на этнополитическую централизацию Кабарды до окончательного включения в состав России всего Центрального и Северо-Западного Кавказа, определялась прежде всего её российским статусом. Концепция Екатерины II по объявлению соседних народов «данниками» кабардинских князей позволяла переселять их на российскую сторону границы, как это произошло с абазинами-алтыкесеками, ногайцами-солтанаульцами, частью осетин и ингушей по результатам русско-турецкой войны 1768–1774 гг.

В 1771 г. добровольное переселение ногайских орд с Северного Причерноморья на правобережье Кубани по инициативе Екатерины II ослабило военный потенциал Крымского ханства и заставило согласиться на условия России. По Кючук-Кайнарджийскому договору в 1774 г. Крымское ханство получило независимость от Османской империи, и российско-крымская граница на Северо-Западном Кавказе была утверждена по Азово-Моздокской линии.

В 1783 г. Константинопольским мирным договором Российская и Османская империи разделили между собой владения Крымского ханства, и на Северо-Западном Кавказе утвердили границу по р. Кубани. Горские народы Карачая и Балкарии остались независимыми, так как никогда не были подданными крымских ханов, а потому не подлежали разделу между империями.

Перемещение народов, принимавших российское подданство, на правобережье Кубани предопределялось обустройством и защитой российско-османской границы, разделившей не только территории, но и местные народы. В состав России вошли Крым и правобережье Кубани от устья до впадения в неё Урупа, дальше Кавказская линия шла «сухим» путём по предгорной полосе до верховий Кумы и Георгиевска, где соединялась с прежней Моздокской линией. Левобережье Нижней и Средней Кубани до Чёрного моря перешло во владения Османской империи, и жившее здесь население бывшего Крымского ханства получило статус османских подданных. Кубанская линия разделила кочевья ногайцев: кубанские ногайцы стали подданными Порты, а ордынские – России. Взаимные перемещения рассматривались как трансграничные миграции и регулировались властями в зависимости от статуса левобережных и правобережных ногайцев.

Для защиты новых рубежей правительство укрепляло Кавказскую линию, водворяя здесь постоянное казачье население. В конце XVIII в. появление на правобережье Кубани Черноморского казачьего войска, Хопёрского, Волгского, Кубанского и Кавказского линейных полков повлекло за собой значительные административно-территориальные преобразования. В 1797–1802 гг. территория Ставрополья, вошедшая в Астраханскую губернию, подверглась не только колонизации, но и заселению различными народами, принимавшими российское подданство. Так, чтобы оградить от притязаний кабардинских князей, абазин-алтыкесеков и ногайцев Пятигорья объединили в Бештовское приставство.

В начале XIX в. российские подданные кабардинцы, абазины-алтыкесеки и кумские ногайцы, бежавшие за Кавказскую линию, возвращались на российскую сторону различными способами. В период русско-турецких войн 1787–1791 гг. и 1806–1812 гг. за ними направлялись войска для насильственного вывода из Закубанья и водворения на свои места. В мирное время войскам запрещалось переходить границу, и возвращение беглецов происходило привлечением их меновой торговлей, предоставлением пастбищ и кочевий, разрешением мусульманского судопроизводства и т.д.

В стратегических целях цепь российских укреплений по Нижней и Средней Кубани и в районе Пятигорья имела задачи защитить новые владения от вероятных вторжений из турецкого Закубанья и подготовить плацдарм для русского продвижения к Чёрному морю. Бегства с российской территории в пределы Османской империи или независимых народов происходили в результате военно-административных действий властей по укреплению новых границ империи и перемещению местных народов на указанные места позади пограничной линии. Так это было при учреждении в 1822 г. Кабардинской линии, когда генерал А.П. Ермолов перенёс передовые укрепления на границу российской Кабарды и независимой Балкарии. Отказавшись перейти на контролируемые места по р. Малке, значительная часть владельцев бежала с подвластными аулами в Закубанье и составила этнолокальную группу «беглых кабардинцев».

Российские власти соблюдали международные договорённости по разграничению территорий, и вторжения войск за черту Кавказской линии происходили, в основном, в периоды русско-турецких войн. В мирное время войска переходили границу только для поиска и наказания за набеги беглых российских подданных. Чтобы пресечь пути сообщения народов Центрального и Северо-Западного Кавказа через Верхнюю Кубань, кавказские военные власти планировали покорение Карачая, однако правительство запрещало вторжение в мирное время на чужую территорию. Только в начале русско-турецкой войны 1828–1829 гг. войска генерала Г.А. Емануеля завоевали Карачай, и он вошёл в состав России.

В 1829 г. по Адрианопольскому договору Османская империя уступила России свои владения на Северо-Западном Кавказе, но большая часть закубанцев оказала сопротивление, которое вылилось в Кавказскую войну, не зависящую уже от международных договоров, так как было внутренним делом России. Российские войска продвигались от Кубани до Чёрного моря постепенно, перенося укреплённые линии на новые рубежи.

Строительство укреплений в стратегически важных местах Закубанья сопровождалось заселением казачьего населения, вместе с тем, власти способствовали образованию укрупнённых, закреплённых на определённом месте ногайских, адыгских и абазинских аулов. Однако удержать их на одном месте было невозможно, так как путь к бегству на запад был открыт, поэтому на пространстве от Кубани до Лабы началось водворение казачьих станиц, под надзором которых размещались аулы. В 1840 г. возведение Лабинской линии позволило успешно провести казачью колонизацию прилабинских равнин.

Местные жители, препятствовавшие водворению казаков постоянными набегами, большей частью вытеснялись на время строительства станиц за р. Лабу или в горные укрытия. Так, бесленеевцев и абазин-шкарауа изгнали с их мест, и часть из них мигрировала в Турцию. Остальные, покорившись российской власти, были водворены позади Лабинской линии сразу же после возведения укреплений и станиц. Новая линия служила не только плацдармом для дальнейшего продвижения войск к Чёрному морю, но и охраняла «мирные» аулы закубанцев. Необходимость занятия станицами стратегически важных мест обусловливалась отсутствием крупных постоянных селений у местных народов, подвижным и немногочисленным характером их поселений, которые легко снимались с места и перемещались в неконтролируемые места. Лабинская линия разделила покорные и непокорные народы, препятствовала бегству враждебных партий за Лабу и позволила сконцентрировать силы для продвижения к Чёрному морю.

Военно-переселенческая деятельность российских властей в Закубанье была приостановлена Крымской войной (1853–1855), но активизировалась сразу же после её окончания. Правительство заботило скорейшее укрепление новой границы империи на случай новой внешней войны, так как вмешательство европейских держав, особенно Англии, не признававшей прав России на восточный берег Чёрного моря, представляло реальную угрозу её владычеству на Северо-Западном Кавказе. Главной, если не единственной, составляющей военных экспедиций в Кубанской области было перемещение местных народов на указанные места позади укреплённых линий, а не истребление и уничтожение мирных аулов. Тем не менее, продвижение войск и колонизация Закубанья, в силу преобладания военных методов в отношении к местным народам, принято называть «Кавказской войной», конец которой совпал с окончанием массовой миграции части адыго-абазинских народов в Османскую империю в 1864 г.

Эмиграция в Османскую империю («мухаджирство») имела особенно трагические последствия, и некоторые исследователи этой темы усиленно внедряют в сознание широкой общественности идею о геноциде адыгских народов со стороны России. Массовые перемещения инородных приграничных народов широко практиковались в истории как России, так и других империй для обеспечения надёжности государственной границы на случай внешних войн. При всей их трагичности для местных народов совершенно недопустимо представлять для современного читателя эту практику российских властей как злой умысел против определённых этносов или геноцид, так как вопрос об их полном уничтожении никогда не ставился.

Военно-переселенческая деятельность российских властей, с согласия и при помощи которых происходили переселения непримиримых обществ в Османскую империю, приблизила конец Кавказской войны в 1864 г. При этом бесспорным является факт предоставления местным народам реальной альтернативы: перемещение на обширные равнинные места Прикубанской плоскости в пределах этнической родины. Основной причиной поспешности российских властей и принуждения горцев к переселению являлась необходимость скорейшего укрепления границы по восточному берегу Чёрного моря в условиях неотвратимости новой войны с Османской империей и поддерживающими её западными державами.

После окончания военных действий на Северо-Западном Кавказе власти, опираясь на лояльные местные элиты, приступили к административным и земельным реформам в Кубанской области. Это стало возможным только после окончательного расселения и укрупнения закубанских аулов, после чего командование приступило к созданию эффективной системы управления. Компактное расселение аулов в результате военно-переселенческой и реформаторской деятельности властей в процессе интегрирования исследуемого региона в состав империи было связано с обеспечением их российскими властями земельными наделами и созданием военно-народных административных образований. В 60-е годы XIX в. «демократические», т.е. не имевшие высшего сословия и властных структур, западноадыгские народы переместились с гор на равнину и компактно расселились в границах своих этнических территорий.

Новые границы в некоторых случаях не совпадали с пределами ранее существовавших феодальных владений или вольных обществ, так как определялись в зависимости от локализации казачьего населения и возможного военного контроля. Для перемещённых с побережья Чёрного моря западноадыгских народов в 1863 г. были образованы новые округа: Абадзехский (между Лабой и Белой) и Шапсугский (между Афипсом и Адагумом). В пореформенный период наделение землёй на общинном праве пользования окончательно закрепило их на постоянных местах. Так, абадзехи, шапсуги, натухайцы, бжедухи и др. западные адыги объединились в границах современной Адыгеи и составили её титульный этнос.

Перемещение и закрепление «аристократических», т.е. имевших высшее сословие, обществ ногайцев, беглых кабардинцев, бесленеевцев и абазин было связано с наделением высшего сословия за верную службу частными земельными владениями, на которые они переселяли подвластные аулы. В пореформенный период освобождённые от крепостной зависимости крестьяне получили землю в общинное пользование, что окончательно закрепило аулы на новых местах.

Так были созданы постоянные моноэтничные селения в Верхнекубанском приставстве, где произошло объединение двух колен абазин – тапанта (алтыкесеков) и шкарауа в единый абазинский этнос, а бесленеевцы и беглые кабардинцы составили общую этническую группу, уже при Советской власти официально названную «черкесами». Образование адыгских и абазинских аулов в долинах Большого и Малого Зеленчука стало возможным благодаря тому, что равнинные земли ногайцев освободились после массовой миграции в Османскую империю в 1857–1861 гг., а предгорные территории Западного Карачая были отведены в войсковую собственность или в казну.

В Большом Карачае, где были расположены крупные селения карачаевцев, правительство сохранило исторически сложившийся у них институт частной собственности на земли, что делало невозможным обеспечение крестьянских масс землёй в пореформенный период. Поэтому часть изъятых в казну земель Эльбрусского округа была им возвращена и на них были основаны новые карачаевские селения.

Колонизация Северного Кавказа повлекла за собой миграции ногайских, адыгских и абазинских народов, переселение и укрупнение аулов, закрепление различных этносов на определённой местности, но только после окончания Кавказской войны сложились условия для создания эффективной системы управления вновь присоединёнными территориями. Поэтому из разноплановой военной, хозяйственно-экономической и административной деятельности российских властей в регионе в исследуемый период важнейшими были военно-переселенческие, так как они позволили сформировать новые этнические границы и ввести административное управление в регионе.



СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
РГВИА – Российский государственный военно-исторический архив

ГАСК – Государственный архив Ставропольского края

ГАКК – Государственный архив Краснодарского края

ЦГА РСО-А – Центральный государственный архив Республики Северная Осетия-Алания

ЦГА КБР – Центральный государственный архив Кабардино-Балкарской Республики

ЦГИА РГ – Центральный государственный архив Республики Грузия.

АБКИЕА – Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв.

АКАК – Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею

ИОЛИКО – Известия общества любителей истории Кубанской области

КС – Кавказский сборник



СМОМПК – Сборник материалов по описанию местностей и племён Кавказа ССКГ – Сборник сведений о кавказский горцах.

СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ



  1. Генерал А.П. Ермолов (1777–1861). Главноуправляющий в Грузии и командир отдельного Кавказского корпуса. Возглавлял военную и гражданскую власть на Кавказе в 1817–1827 гг.

  2. Генерал Г.А. Емануель (1775–1837). Командующий войсками Кавказской линии в 1827–1831 гг.

  3. Полковник Г.Х. Засс (1797–1883). С 1834 г. – командующий Кубанской линией, в 1840–1842 гг. – Правым флангом Кавказской линии.

  4. Генерал-фельдмаршал А.И. Барятинский (1815–1879). Наместник на Кавказе, главнокомандующий Кавказской армией в 1856–1862 гг.

  5. Карачаевские землевладельцы. Аул Карт-Джурт. 1870-е годы. Слева направо сидят: Абдурахман Боташев, Абдурзак Крымшамхалов, Даут-Герий Крымшамхалов, Таусолтан Крымшамхалов; стоят: Юсуп Боташев, эфенди Алиса Узденов, Асланбек Крымшамхалов. Из личного архива Махмуда Дудова, США.

  6. Западные адыги с начальником Кубанской области генералом М.А. Цакни (1869–1873). Слева направо верхний ряд: Ватах Бадзаш, Ахеджагоко Татлюстан сын Пшекуя, Казаноко Бамбет, другие неизвестны. Сидят: Асланов Борок, полковник Колосов, генерал М.А. Цакни, полковник П.Г. Дукмасов, Абадзе Караулан. Сидят на полу: Шюц Хасан и Ачмиз Тхагуз-хаджи. Из фондов Ставропольского государственного историко-культурного и природно-ландшафтного музея-заповедника.

  7. Депутация от Терской области с командующим войсками Кавказского округа генерал-адъютантом А.М. Дондуковым-Корсаковым (1882–1889). Второй ряд слева направо: 1. Тамбиев, 5. А.М. Дондуков-Корсаков, 7. Кармов, 8. Кармов; Третий ряд слева направо: 1. Атажукин, 3. Абуков, 4. Урусбиев, 5. Наурузов. Из фондов Ставропольского государственного историко-культурного и природно-ландшафтного музея-заповедника.

  8. Князь Урусбиев в кругу семьи. Баксанское ущелье. Вторая половина XIX в. Из личного архива Махмуда Дудова, США.

  9. Султан Казы-Гирей Бахты-Гиреевич, генерал-майор, потомок крымских ханов. В 1854 г. – начальник Баталпашинского участка, в 1858 г. – начальник Верхнекубанского округа. Из книги: А.В. Казаков. Адыги (черкесы) на российской службе. Воеводы и офицеры. Биографический справочник. Нальчик, 2006.

  10. Князь Магомет-Гирей Лоов (1810–1880), полковник, старшина Лоовско-Кубанского аула (ныне с. Кубина). Из книги: А.В. Казаков. Адыги (черкесы) на российской службе. Воеводы и офицеры. Биографический справочник. Нальчик, 2006.

  11. Николай Григорьевич Петрусевич, начальник Эльбрусского округа в 1865–1871 гг., начальник Баталпашинского уезда Кубанской области в 1871–1880 гг. Из фондов Ставропольского государственного историко-культурного и природно-ландшафтного музея-заповедника.

  12. Кочкаров Исмаил-Солтан Кулчораевич, кадий Карачая. Вторая половина XIX. Из личного архива З.Б. Кипкеевой–Чотчаевой.

  13. Урусов Тау-Герий Аслан-Хаджиевич, старшина с. Джегута. Конец XIX – начало XX в. Из личного архива К-Г. Урусова.

  14. Урусов Нану Аслан-Хаджиевич (1862–1946). Из личного архива К-Г. Урусова.

  15. Чотчаев Джамбулат Джаубаевич, старшина с. Мара. Конец XIX – начало XX в. Из личного архива З.Б. Кипкеевой–Чотчаевой.

  16. Блимготов Мырзакул Кючукович, сын старшины с. Мара Тохуй улу Кючука. Начало XX в. Из личного архива Ф.К. Шереметовой-Дудовой.

  17. Батчаев Юнус, старшина с. Теберда с родственницами. Справа племянница Акбийче Болурова. Конец XIX в. Из личного архива Адилхана Адылоглы, Турция.

  18. Ахлау Наджуевич Коркмазов и Адамей Идрисович Карабашев – доверенные лица с. Верхняя Теберда (Слева второй и третий). Начало XX в. Из личного архива Н.М. Кагиевой.

  19. Абазинская княгиня Хура Клычева, жена Мырзакула Блимготова, с детьми, гувернанткой и прислугой. ст. Бекешевская. Начало XX в. Из личного архива Ф.К. Шереметовой-Дудовой.

  20. Князь Камбот Сарыбиевич Лоов с родственницей. Лоовско-Кумский аул (ныне с. Красный Восток). Конец XIX в. Из фондов Ставропольского государственного историко-культурного и природно-ландшафтного музея-заповедника.

  21. Ногайский аул Мансуровский в Кубанской области (ныне с. Адиль-Халк). 1900-1906 гг. Из фондов Ставропольского государственного историко-культурного и природно-ландшафтного музея-заповедника.

  22. Черкесский аул Касаевский на Малом Зеленчуке (ныне с. Хабез). Первый ряд слева направо: 3. Касаев Канамат Казыевич; 5. Касаев Каракасай Казыевич. 1913 г. Из фондов Ставропольского государственного историко-культурного и природно-ландшафтного музея-заповедника.

  23. Карачаевское селение Хасаут на Верхней Малке. Начало XX в. Из личного архива И.Ш. Бурлакова.

  24. Женщины–карачаевки из дворянских семей. Карт-джурт. XIX в. Из книги П.И. Ковалевского «Кавказ». Т.1. СПб, 1914.башев. словодск, начало

  25. Князь Туган Идрисович Карабашев. Стамбул, 1908 г. Из личного архива И.С-М. Карабашева.

  26. Князь Маджир Адемеевич Карабашев, сын царского офицера и внук последнего владельца карачаевского аула в Теберде Идриса Карабашева, старшины с. Дуут в 1870 г ). г. Кисловодск, начало XX в. Из личного архива И.С-М. Карабашева.

  27. Внуки Ислама Крымшамхалова, последнего правителя Карачая. Слева направо: Ислам Пашаевич Крымшамхалов, Константин Львович Крымшамхалов, Мырзакул Пашаевич Крымшамхалов. Начало XX в. Из личного архива З.Б. Боташевой-Хабичевой.

  28. Князь Мырзакул Пашаевич Крымшамхалов, полковник царской армии. Курорт Теберда. Конец XIX – начало XX в. Из личного архива Махмуда Дудова, США.

  29. Ислам Пашаевич Крымшамхалов в кругу семьи. Слева – жена Сафият Дудова. Курорт Теберда. Начало XX в. Из фондов Карачаево-Черкесского музея–заповедника.

  30. Потомки князя Наны Дудова, одного из подписавших Договор о вхождении Карачая в состав Российской империи в 1828 г., и Али Конова, владельца кабардинского аула на Малке: Справа: Дудова-Аминова Хауа, Коновы Мусса и Лейла (двоюродные Тугана Дудова), Аминова Фатима, дети: Дудов Магомет Туганович, Дудова Роза Тугановна. г. Кисловодск, 1928 г. Из личного архива М. М. Салпагаровой-Боташевой.

  31. Дудов Туган Исмаилович – внук Наны Дудова, справа – жена Хауа, дочь Роза, слева – Аминова Така. г. Кисловодск, 1929 г. Из личного архива М. М. Салпагаровой-Боташевой.

  32. Дудов Махмуд Асланбекович, правнук царского офицера Шмаухи Дудова. г. Краснодар, 1939 г. Из личного архива З.М. Дудовой.

  33. Дудов Хамид Дудаевич – правнук князя Наны Дудова, одного из подписавших Договор о вхождении Карачая в состав Российской империи в 1828 г. Слева направо: сестра Роза, жена Келимат Узденова, сестра Люда. г. Фрунзе. 1952 г. Из личного архива М.Х. Дудова.

  34. Карамурзин Ислам Бекмурзович, правнук кабардинского князя и карачаевской княжны. XX в. г. Карачаевск. Из личного архива Р.Т. Байрамуковой–Карамурзиной.

  35. Карамурзин Тохтар Исламович с боевыми подругами (1941–1945) . Из личного архива Р.Т. Байрамуковой–Карамурзиной.

  36. Карамурзин Науруз Исламович (1941–1945). Из личного архива Р.Т. Байрамуковой–Карамурзиной.



Оглавление
Введение…………………………………………………………………… 4
Часть I. Кавказское пограничье Российской империи

и Крымского ханства

Глава 1. Россия на Кавказе до русско-турецкой войны 1768–1774 гг. ………..9

Глава 2. Переселения кабардинцев и абазин-алтыкесеков. …………………...21

Глава 3. Расселение в Пятигорье ногайцев-солтанаульцев……………….….. 34

Глава 4. Ордынские ногайцы между Азовом и Кубанью….……………. …... 54

Глава 5. Кючук-Кайнарджийский договор 1774 г. …………………………….61

Глава 6. Раздел Крымского ханства……..………………………………………74

Глава 7. Кабарда и Пятигорье в системе Азово-Моздокской линии………...85


Часть II. Кубанская линия между Российской и Османской

империями (1783–1828 гг.)

Глава 1. Кавказская линия – граница России.…………………….…………...101

Глава 2. Переселения на Кубанской линии в мирное время …………………120

Глава 3. Бегство части кабардинцев в Закубанье в 1804 г……………….…...132

Глава 4. Карачаевцы-урусбиевцы в Теберде…………………….…….………150

Глава 5. Массовые перемещения на Кавказской линии в 1808–1816 гг. .….171

Глава 6. Военно-переселенческая деятельность А.П. Ермолова……………..195

Глава 7. Российские войска в турецком Закубанье…………………………...208


Часть III. Закубанье в составе России

Глава 1. Покорение Карачая в 1828 г……..…………………..…………….…235

Глава 2. Военные экспедиции от Кубани до Лабы……………………………257

Глава 3. Массовые переселения на левобережье Кубани…………………….265

Глава 4. Карачай между Правым и Левым флангами Кавказской линии….. 280

Глава 5. Лабинская линия………………………..……………………………..299

Глава 6. Казачья колонизация на Лабе…………………………………………308

Глава 7. Военно-переселенческая деятельность Магомет-Амина....……….. 327


Часть IV. Миграции и расселение народов (1857–1868)

Глава 1. Массовая миграция ногайцев в Турцию ……………………….….. 343

Глава 2. Переселения с Западного Карачая…………….……………………..351

Глава 3. Адыги и абазины-шкарауа в Кубанской области……………….….364

Глава 4. Переселение западноадыгских народов в Турцию………….…….376

Глава 5. Верхнекубанское приставство…………………….………………..389

Глава 6. Земельное обеспечение местных народов…………………………410

Глава 7. Новая этнолокализация на Верхней Кубани……………………...422


Заключение………………………….………………………………………..440

Список сокращений………………….…………………….………………..452

Список иллюстраций…………….…………………………………………..453

Научное издание

Кипкеева Зарема Борисовна
СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ

В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ:

НАРОДЫ, МИГРАЦИИ, ТЕРРИТОРИИ

Издание осуществлено при финансовой поддержке

Умара Магометаминовича Салпагарова.

Редактор: Т.Ф. Головкова

Оформление: Илона Кипкеева

Компьютерная верстка:

Зарема Борисовна Кипкеева,

доктор исторических наук,

автор более 50 научных публикаций по истории Северного Кавказа, в том числе монографий:

Карачаево-балкарская диаспора в Турции (Ставрополь, 2000),

Российский фактор в миграциях и расселении закубанских аулов XIX века (Армавир, 2002),

Абазины Северного Кавказа: внутренние и внешние миграции в XVIII–XIX веках (Ставрополь, 2005),

Народы Северо-Западного и Центрального Кавказа: миграции и расселение. 60-е годы XVIII в. – 60-е годы XIX в. (Москва, 2006).

В книге «Северный Кавказ в составе Российской империи: народы, миграции, территории» (Ставрополь, 2008) освещаются проблемы массовых перемещений и изменений в этнолокализации части северокавказских народов в период их вхождения в состав России.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница